Следующим после повязки и синяка в глаза бросался цвет волос, длинных и прямых. Он не имел ничего общего с тем золотисто-красноватым колером, что могут приобрести в аптеках блондинки и прочие желающие. Это был тот самый первоначальный рыжий цвет, существовавший до того, как появились химики с их ухищрениями. Это был морковно-рыжий, кирпично-рыжий цвет, абсолютно настоящий, потому как вряд ли кто решится по своей доброй воле предстать перед миром с такими огненными волосами.

Как часто случается с натуральными, в отличие от искусственных рыжих, сама по себе девушка производила впечатление куда более скромное, чем ее волосы. Пламенная шевелюра заставляет вас ожидать пламенную внешность, но я увидел худощавую, бледную, веснушчатую девушку в короткой белой юбке из гладкой материи под названием "акулья кожа" и в светло-зеленой кофточке, которая выглядела словно недоделанный свитер-водолазка, создатель которого вдруг потерял интерес к своему творению до того, как пришил рукава.

- Это и есть Хелм? - осведомилась она, глядя на меня через комнату. - Тот самый злодей, которого мы с таким нетерпением ждали?

- Мисс Аннет О`Лири, - сказала Присцилла. - Мистер Мэттью Хелм.

Аннет О`Лири, поджав губы, задумчиво оглядывала меня. Она снова заговорила, причем с сильным провинциальным акцентом:

- Он не очень-то широк, зато очень даже высок. - Затем акцент исчез, и она продолжала уже нормальным голосом: - Значит, это и есть та самая импортированная сила, которая должна утащить меня в Соединенные Штаты, хочу я того или нет. Где же он держит свой хлыст и свой пистолет?

Никто не ответил ей, и я поинтересовался:

- Если это миссис О`Лири, то где же мистер О`Лири? Мои так называемые сообщники смущенно молчали. Заговорила опять рыжеволосая.

- Мой муж Джим О`Лири, если это вас так интересует, погиб во Вьетнаме, в прошлом году. Он поехал туда из патриотических побуждений. У них это семейное... Полюбуйтесь, что они вытворяют со мной в Мексике... Вот и награда за патриотизм.