— Я еще хотел добавить на словах, господа, — вставил осмелевший от успеха Ричард Чивер, — объект, в смысле леди Морвен, каждую поездку в Кливленд сопровождает крупными тратами на подарки этому человеку. У меня есть список перечислений по ее магнитным картам, вот посмотрите…

Оживившиеся от клубнички старики с интересом принялись смотреть выписки из счетов.

— Ага, “Феррари” за триста тысяч, часы “Роллекс” с бриллиантами, домашний кинотеатр за пятьдесят тысяч… — изумился Макмиллан.

— Хорошо же он ее трахает, если на столько натрахал!

— Как просила — “в доску, в доску”! — подхихикнул Петти.

Все это было б хорошо, когда бы не было так грустно, господа, — прервал всех Джейкоб Цорес — словно председатель на сенатском слушании, постучав по столу. — Все достаточно грустно, господа, потому как система становится нестабильной.

— Баба, потерявшая голову, потеряет и ключ от сейфа, как мой покойный папаша говорил, — подтвердил Петти.

— Нам надо принимать меры, — подытожил Цорес. И, посмотрев на Чивера, сказал: — Вы хорошо поработали, Ричард, поезжайте домой, мы переведем на ваш счет ваши премиальные… А теперь идите, мы тут еще поразмышляем над вашими записями…

И Чивер вновь принялся проклинать эту флоридскую жару.

“Точно, простужусь, как пить дать простужусь, вся спина липкая от пота, а кондиционеры наяривают и наяривают…” — думал он, перебегая из продуваемого всеми ветрами паркинга в зал ожидания аэропорта Майами.

Однако мысли о премиальных приятно согревали душу. Он точно знал…

Завтра первым делом он позвонит в банк и ему скажут, что на счету у него прибавилось ровнехонько сто пятьдесят тысяч долларов. Неплохой бонус к зарплате! А? За такие мани-мани можно и пострадать!

Татьяна Ларина-Розен

Лос-Анджелес. Калифорния

1997

Как Татьяна ждала того момента: последний дубль. Самый последний — окончательная точка. “Всем спасибо, съемка закончена!”. Назавтра — прощальная вечеринка, а послезавтра первым рейсом — в Сан-Франциско, к своим милым мальчикам. Как она по ним соскучилась! Как они скучают по ней!