— Постой! — со смехом прервал его Чарли. — Ты прямо сейчас собрался меня учить? Хотя бы позавтракай сначала. Да и у меня есть кое-какие дела. Позже встретимся и потолкуем, идет?

— Конечно.

— Значит, договорились. Что ж, бывай, парень… Да, едва не забыл! Я ведь почему звоню: знаешь, кто вчера пел у меня в ресторане?

Чарли еще только договаривал фразу, а по обнаженной спине Джея уже поползли мурашки — вовсе не от холода, тем более что сейчас был июль. Просто стоило ему услышать слово «пел», как его охватывала нервная дрожь. С пением у Джея было связано слишком много воспоминаний, причем диаметрально противоположного характера — и хороших, и плохих. Или, точнее, прекрасных и мучительных.

— Кто? — хрипло спросил он, ощутив внезапную сухость во рту.

В трубке прошелестел вздох: Чарли догадывался о чувствах, которые пробудил в душе Джея своим вопросом.

— Если ты сейчас стоишь, лучше сядь, приятель, — тихо посоветовал он.

Джей похолодел.

— Неужели?..

— Да, она.

— Пенни? — уточнил Джей, одновременно страстно желая услышать ответ и боясь его.

— Вообще-то она выступала под другим именем, но…

Джей испытал внезапный прилив разочарования, хотя и с известной примесью облегчения.

— Так, может, это и не она?

Чарли вновь вздохнул.

— Уж не знаю, обрадую тебя или расстрою, но это точно она. Я ее сразу узнал, как только увидел… даже нет, как только услышал. Когда в зале возник голос, я подумал: не может быть! Ты ведь помнишь голос Пенни? Ее трудно спутать с кем-нибудь другим…

Помнит ли Джей голос Пенни?

Странный вопрос.

Этот голос снился ему по ночам и преследовал наяву. Джей вздрагивал, стоило ему услышать по радио или телевидению, как какая-нибудь певица берет очень высокую ноту. Это мгновенно возрождало воспоминания о Пенни.