Он подошел к двери-жалюзи, ведущей на балкон, открыл ее и впустил в комнату солнце и ветер. Тоненько тренькнул не замеченный им медный колокольчик. Рядом с меловым силуэтом стал различим еще один контур — небольшое, почти неприметное на мозаичном полу темное пятно. За что же тебя убили? — мысленно обратился Конде к жертве, представив девушку, распластанную в луже собственной крови, задушенную, изнасилованную, искалеченную побоями и пытками.

Он перешел в единственную спальню, где стояла застеленная кровать. На стене висел аккуратно наклеенный на картонную подложку плакат с изображением Барбары Стрейзанд, почти красивой в те годы, когда она снялась в фильме «Встреча двух сердец». На противоположной стене расположилось громадное зеркало. Конде тут же захотелось выяснить его назначение; он улегся на кровать и увидел свое отражение в полный рост. Вот это да! Потом открыл стенной шкаф и еще тверже уверился, что нюх его не обманывает, увидев необычные, нездешние шмотки: блузки, юбки, брюки, джемперы, туфли и пальто с ярлычками made in и названием какой-нибудь далекой страны.

Конде вернулся в гостиную и высунулся наружу через открытую балконную дверь. С четвертого этажа дома в Сантос-Суаресе открывалась обширная панорама, но с высоты город выглядел еще более обветшалым, грязным, чужим и враждебным. Тут и там над плоскими крышами торчали голубятни, поджаривались на солнцепеке бродячие псы. По бокам маленькой угловой комнатенки, будто чешуя, повырастали жалкие пристройки — теперь они служили жилищем для большой семьи. Он увидел баки с водой, открытые для пыли и дождя. Сваленный в кучи строительный мусор скопился в разных местах, образовав глухие закоулки. Конде невольно вздохнул, заметив почти прямо перед собой убогий огородик, разбитый в наполненных землей половинках жестяных бочонков из-под жира. Справа, километрах в двух, он узнал деревья, позади которых прятался дом Тощего, а за углом от него — дом Карины, и снова вспомнил, что сегодня уже четверг.