— Вы говорите об этом, чтобы я обратил на них внимание?

— Я говорю об этом, потому что так было в действительности. А еще потому, что тот директор уволил нашу любимую учительницу испанского — кстати, она вела себя с нами примерно так же, как Лисетта со своими учениками. Мы с ней были неразлейвода, и многие из нас научились у нее читать по-настоящему… Вы читали «Игру в классики»? Если послушать нашу учительницу, то лучше этой книги нет на всем свете, и я так думал много лет, потому что она умела убеждать. Но я вообще-то сомневаюсь, что теперешние ученики сильно изменились по сравнению с нами. Они точно так же собираются в уборных на перекур и наверняка бегают с уроков через спортплощадку.

Директор слабо улыбнулся и сделал шажок к центру двора:

— Вы тоже бегали с уроков?

— А вы спросите вашего цербера, привратника Хулиана, — вероятно, он меня до сих пор помнит.

Подошел притихший Маноло и встал рядом с лейтенантом, но мыслями он витал где-то очень далеко. Конде догадался, что его ступор объясняется близостью множества молоденьких девушек, ощущением аромата созревших для любви тел, из коих некоторые уже пожертвовали ради нее своей девственностью. Конде тоже на мгновение поддался соблазну, но тут же опомнился, почувствовав себя старым и ужасно далеким от этих расцветающих девчонок в коротких желтых юбчонках и от этой юной свежести, навсегда для него потерянной.

— Я вынужден извиниться, но у меня еще… — извинился директор школы.

— Не беспокойтесь, — впервые улыбнувшись, перебил его Конде. — Мы уже уходим. Остался только один, последний вопрос, ответить на который будет… сложно, как вы говорите. До вас доходили какие-нибудь разговоры относительно того, что кое-кто из учащихся вашей школы курит марихуану?