— А мне очень хочется, чтобы вы ушли! — выпалила Бриджет. Правда, потом сильно пожалела, так как поняла, что лакеи только притворяются, будто ничего не слышат, поэтому тут же шепотом добавила: — Разговор с вами может мне дорого стоить. Я могу лишиться места, не говоря уже о репутации! Пожалуйста, уходите. Если вы хотели принести извинения, я их принимаю. А если нет, тогда не знаю… Но я надеюсь, вы сделаете это. В любом случае я вынуждена оставаться здесь, пока мои родственники не надумают ехать домой. Вы понимаете, что будет, если они застанут меня за этим разговором?

— Вы сказали — родственники?! Сурово же с вами обошлась ваша родня! Вы что у них, вроде нелюбимого пасынка или паршивой овцы в стаде?

Все ясно. Виконт просто насмехается над ней. Бриджет вздохнула. Ничего не поделаешь. Оставалось только отвечать на его вопросы и надеяться, что ему это скоро надоест.

— Нет, милорд. Не паршивая овца, скорее — бедная овечка. И вероятно, стану совсем нищей, если вы и дальше останетесь здесь.

— Ну что вы, моя дорогая, вовсе нет! Наоборот. Так значит, вы недавно в Лондоне? Тогда понятно, почему ни одна душа не знает вашего имени.

— Я пробыла здесь месяц. Для меня крайне нежелательно, чтобы вы наводили обо мне справки. Ведь вы сами понимаете, чем это чревато. А я бы хотела остаться в Лондоне.

— О, я не думаю, что с этим могут быть какие-то проблемы. Определенно, это можно уладить… уверяю вас.

«Какая жалость! — подумала Бриджет. — Столь… низменные намерения при такой обворожительной внешности. При такой-то стати!» Мужчина был высокого роста, строен и подтянут. Она предположила, что ему лет тридцать пять, и констатировала: «Замечательный экземпляр рода человеческого, мужской его половины. Эталон джентльмена».

Виконт Синклер обладал тем загадочным магнетизмом, какой в соответствии с широко распространенными представлениями полагалось иметь опытному ловеласу.