А ведь вчера, когда я высунув язык корпела над макетом, был еще один звонок. И тоже от бывшей одноклассницы. От Надьки Денисовой. Она позвонила около трех часов дня и спросила, буду ли я вечером дома и не жду ли гостей. Мне было не до разговоров, поэтому я лаконично ответила «да» на первый вопрос и «нет» — на второй, даже не полюбопытствовав, зачем ей эти сведения. И почему она вдруг прорезалась после нескольких лет молчания. Надежда, видно, поняла, что я не расположена к светской беседе, и торопливо спросила, нельзя ли ей ко мне зайти. Я надеялась закончить работу часам к восьми, поэтому ответила утвердительно, предупредив, что до восьми буду занята. Она сказала, что в любом случае собиралась нагрянуть не раньше девяти-десяти, и поинтересовалась, до какого часа я принимаю визитеров. «До четырех утра», — ответила я, добавила: «Приходи» — и собралась повесить трубку, но Надежда еще успела сказать:

— Если получится. Ты специально не жди.

Я и не ждала. Честно говоря, я тут же забыла о звонке. Настолько забыла, что и после утреннего звонка Гели у меня в памяти ничего не шевельнулось. А ведь совпадение было удивительным. С промежутком в несколько часов я понадобилась двум бывшим одноклассницам — подруге детства и старой врагине, с которыми до вчерашнего вечера не общалась минимум года два. Обе пожелали срочно меня видеть, но ни одна на встречу не явилась. Так, может, Надька в курсе, что происходит?

Я выдернула ящик стола, вывалила содержимое на кровать и закопалась в нем, выискивая «консервную» записную книжку. Туда я периодически вносила номера телефонов, которые еще могли пригодиться, но с обладателями коих я по разным причинам перестала регулярно общаться. В «действующей» записной книжке для них просто не хватало места.

Ага, вот она! И телефон Надежды здесь. Только бы она оказалась дома!

Гудки, гудки… Ну конечно! Станет мать троих детей торчать летом в Москве! Стоп, но она же собиралась вчера ко мне! Значит, была в Москве…