— Минутку! Можно я позову их? — я кивнула в сторону кухни. — Чтобы потом не тратить времени на пересказ.

Перспектива вновь увидеть Прошку не привела Куприянова в восторг. Он даже не сразу нашел в себе силы кивнуть. Но все-таки кивнул.

— Марк! — крикнула я. — Хочешь послушать про убийство?

Дверь кухни с грохотом врезалась в стену. Первым в гостиной появился, естественно, Прошка.

— Что за свинская дискриминация? Я тоже хочу послушать про убийство!

— Ты не можешь, — сказал Марк, появившийся следом. — Люди с недержанием речи слушать не способны.

— Это у меня-то недержание речи?! Да из меня клещами слова не вытянешь!

— Кому, интересно, придет в голову такая фантазия? — удивился Генрих.

Куприянов откашлялся.

— Если позволите, я начну. В субботу, первого августа супруги Анненские принимали гостей в своем загородном доме. Около десяти часов вечера Юрию Львовичу позвонили по мобильному телефону. Разговор длился недолго. Анненский чертыхнулся, спросил: «Когда?», потом: «А сторож?», еще раз чертыхнулся, отключился и побежал переодеваться. Потом извинился перед гостями, сказал, что воры влезли в его контору и ему обязательно нужно проверить, не пропали ли кое-какие важные бумаги, сел в машину и уехал.

— А кто звонил, неизвестно? — спросил молчун-Прошка.

— Нет. На дачу Анненский не вернулся. Сначала ни жена, ни гости не всполошились. Решили, что хозяин остался ночевать в городе, — уехал-то он на ночь глядя. Но на следующее утро жена попыталась до него дозвониться и не смогла. Мобильный был отключен, а дома и в офисе никто не отвечал. Тогда она вспомнила, что муж сел за руль в подпитии и встревожилась. Позвонила в справочную по несчастным случаям — безрезультатно. Часа через два ее беспокойство переросло в нешуточную тревогу, и один из гостей отвез ее в город. Сначала домой, потом в контору Анненского. Контора у него в небольшом особнячке, который арендуют еще четыре фирмы. Сторож — один на все здание.