- Да... Так вышло.

- Я звонил, - воодушевленно продолжал председатель, - звонил в больницу. Хотел зайти получить у тебя консультацию. Беспокоит меня левая нога. Боюсь, что это ишиас...

Профессор слушал молча, но лишь отдельные слова доходили до его сознания. Однако ровный и спокойный голос Зигмунта действовал настолько благотворно, что мысли начали концентрироваться, соединяться, связываясь в какой-то почти реальный образ действительности. Профессор вздрогнул, когда родственник вдруг, сменив тон, спросил:

- А где же Беата?

Лицо профессора вытянулось, и он с усилием произнес:

- Уехала... Да... Уехала... Уехала... за границу.

- Сегодня?

- Сегодня.

- Это как-то неожиданно, - заметил Зигмунт.

- Да... Да. Я отправил ее... Понимаешь... были некоторые дела и в связи с этим...

Профессор говорил с таким трудом, а страдание так выразительно отражалось на его лице, что Зигмунт поспешил согласиться:

- Разумеется, понимаю. Только, видишь ли, на сегодня приглашены гости. Нужно было бы позвонить всем и предупредить, что вечер не состоится... Если позволишь, я займусь этим?..

- Буду тебе крайне признателен...

- Вот и хорошо. Я думаю, что у Михаловой есть список приглашенных, я возьму его. А для тебя сейчас самое лучшее - прилечь в постель... Ну, не буду тебе мешать. До свидания.

Он протянул руку для прощания, но профессор не заметил ее. Зигмунт похлопал его по плечу, задержался еще на минуту у двери и вышел.

Профессор очнулся, когда скрипнула дверь. Он заметил, что все еще сжимает в ладони письмо Беаты. Смяв лист бумаги в маленький шарик, он бросил его в огонь. Вспыхнув красным бутоном, письмо превратилось в пепел. Дрова в камине уже давно превратились в горку красных углей, когда, наконец, профессор встал. Медленным движением он отодвинул кресло и осмотрелся.

- Не могу, не могу здесь больше, - прошептал Вильчур и выбежал в прихожую.