— Ни о чем не беспокойтесь, приезжайте к семи. — Рик одарил ее самой лучезарной улыбкой и поспешил к новой посетительнице. Он не стал терять времени. Едва роскошная леди остановилась перед картиной, он сразу оказался рядом.

— У вас очень верный глаз, — сказал он. — Это лучшее полотно на выставке. Буду счастлив ответить вам на любой вопрос о картине и ее авторе.

«Начало обнадеживает», — подумала Лиз, задержавшись в дверях.

Женщина окинула Рика оценивающим взглядом. Загорелый светловолосый американец привел ее в восхищение.

— И кто же автор? — спросила она.

— Алан Долгая Охота, тот самый Алан. — Рик понизил голос, словно речь шла о божестве.

— О, я много о нем слышала. Знаменитый художник из племени апачей. Это он?

Лиз довольно улыбнулась и вышла на улицу. «Рик хорошо усвоил мои уроки», — думала она, идя по выжженному аризонским солнцем тротуару к своему «роллс-ройсу». Парень — настоящий клад, равного ему нет ни в одной из пятидесяти картинных галерей Скоттсдейла, и успех выставок зависел от Рика не меньше, чем от художников, которых она представляла.

Но самым важным человеком (не столько даже для галереи, сколько для самой Лиз) был, несомненно, Алан Долгая Охота. Тот факт, что покупательнице известно его имя, нисколько не удивил Лиз. Благодаря десятилетней продуманной кампании оно стало таким же знаменитым среди художников Юго-Запада, каким было в свое время имя Джорджии О'Киф. Алан исключительно талантлив. Казалось, он пишет картины не маслом, а душой, и хотя обычно изображает коренных американцев, ему удается уловить и передать в этих портретах черты характера, олицетворяющие общечеловеческие ценности.

«Его… нас, — мысленно поправила себя Лиз, — ждет великое будущее».

Свернув с Мэйн-стрит на Скоттсдейл-роуд, она сразу попала в гигантскую пробку. Длиннющая череда машин, притертых друг к другу, едва двигалась. Может, кто-то из местных жителей и проклинал заторы, ежегодно возникающие на дорогах, начиная с середины октября. Лиз, напротив, всегда радовалась скоплению дорогих автомобилей. Каждую зиму богачи из северных штатов оккупировали престижные дома, обосновавшись на новом месте, охотно раскрывали свои набитые кошельки.