– Согласно нашему обычаю: из одного бокала... Пей первой: я прочитаю твои темные мысли и разгоню их!

Она медленно отпила и передала бокал, который он допил, и воскликнул, ставя бокал на столик:

– До дна!.. А знаешь, твои мысли не столь темны, как тебе кажется?

Девушка улыбнулась, он подошел к ней и крепко обнял.

– Ален, мне больно!

– Обожаю, как ты говоришь это с акцентом.

– Тебе это нравится?

– Ну, конечно! Без этого чуть заметного акцента ты не была бы моей Хадиджой, а обычной европейской женщиной... Тебе лучше?

– Кажется, да...

Он помог ей снять манто и наполнил второй бокал:

– Выпьем еще?

– Я опьянею. Ты забыл,– я не ужинала.

– Я тоже. Разве мы ужинаем в этот вечер? Все будет, как первый раз и все предшествующие ночи, что мы здесь провели: поедим на рассвете...

Установилось молчание, неожиданное и неловкое для двоих, но которое, как бы тягостно не было, трудно разорвать. Наконец, он нашел повод для продолжения разговора, хотя тему он выбрал совсем неожиданную:

– Ты не находишь интересной эту комнату с ее неизменными еще с нашей первой встречи обоями? Эти глицинии кажутся увеличенной до бесконечности переводной картинкой. И эта кровать, на которой нельзя пошевелиться без скрипа... Послушай...

Подойдя к главному предмету меблировки номера, он дотронулся к кровати и сделал толчок, словно на батуте: комната наполнилась громким, до смешного ритмичным скрипом. Девушка не смогла сдержать улыбку.

– Ну, наконец,– сказал он.– Тебе уже лучше! А теперь, любовь моя, позволь мне отнести тебя на ложе, которое с момента твоего прикосновения к нему превратится в волшебный диван, источник вожделенной неги и сладостных мечтаний...

Он легко поднял ее и бережно отнес на кровать.

– Из номера заурядной ночлежки ты переносишься на роскошные, шитые золотом подушки дворца вечных услад, и для настоящей принцессы, которой ты являешься, будут петь невидимые музыканты в сопровождении магической лютни...