– Да, ты ненасытен! Ну так вот еще одна, она короче чем первая... «Одному арабскому кочевнику довелось однажды оказаться за столом калифа, трапезу которого составлял зажаренный козленок. Голодный путник с жадностью набросился на мясо, глотая его целыми кусками. Глядя на это, калиф заметил:

– С таким остервенением набрасываться на эту пищу... Не иначе, как мать этого козленка сильно бодала тебя рогами?

– А ты так трепетно заботишься о ней,– заметил кочевник,– что возникает вопрос: не вскормлен ли ты молоком этой козы?»

– Это все, дорогая?

– Да.

– Ты мне не скажешь, отчего это начало иссякать твое вдохновение рассказчицы? Прежде, в этой гостинице ты мне сочиняла такие волшебные сказки! Можно подумать, что ты решила прекратить наше ночное паломничество на место нашей первой встречи, где мы стали возлюбленными.

– Я отвечу тебе небольшим стихотворением, которое я запомнила еще у себя на родине:

Помолчав, Ален задал новый вопрос:

– Ты знаешь, что ты еще никогда не была так прекрасна?

– И что ты никогда раньше не был так красиво мужественен?.. Что ж, в таком случае самым разумным, наверное, было бы распрощаться в тот момент, когда наши чувства достигли предела?

– Что за глупости ты говоришь? Между нами не может быть никакого предела.

– И все же он есть: я его ощущаю, как будто между нами возникает непреодолимая, тяжестью нависающая стена, страшная своей громадой!

– Прекрати! Ты мне рассказала столько прекрасных историй, ты с блеском исполнила роль прекрасной Шахерезады, которая соблазняла калифа Харуна ар-Рашида на протяжении тысячи и одной ночи... А теперь не позволишь ли ты мне выполнить то, что делал халиф: позволь мне обладать тобой...

...Они оба ощутили, что в этот вечер их страсть не пылала с той силой, что прежде.