Александра ждала, безграничному терпению ее научили годы жизни с отцом. Внутренне она сгорала от желания как можно скорее покинуть эти стены и больше никогда не видеть ни этого дома, ни его хозяина. Стоило ей начать думать о том, какое зрелище предстало перед глазами графа Эмберли, когда он вошел в спальню и увидел ее на кровати, ей становилось плохо. Какой стыд! Достаточно того, что она вообще находилась в одной спальне с мужчиной, так еще и лежала перед ним чуть ли не в нижнем белье!

Внезапно в комнате появилась Нэнни Рей, и экономка графа поднялась ей навстречу. Милая, добрая Нэнни, такая домашняя, ее до боли знакомая крохотная фигурка, красный заостренный носик, очки в золотой оправе, которые, казалось, вот-вот соскользнут с кончика носа. Александра не могла позволить себе кинуться к ней на грудь и разрыдаться. Вместо этого девушка сложила руки на коленях и грустно улыбнулась.

— Боюсь, что я рановато вытащила тебя сегодня из постели, Нэнни.

— Слава Богу, у мастера Джеймса хватило ума разбудить меня. — Нэнни Рей поглядела на свою воспитанницу поверх очков. На самом деле она редко когда смотрела в линзы. — Ты не пострадала, душа моя? — Она бросила на экономку испепеляющий взгляд, как будто бедная женщина была виновата во всех несчастьях, свалившихся на голову Александры.

— Ничего страшного не произошло, то есть ничего, что нельзя поправить, — ответила Александра. — Джеймс здесь, Нэнни? Нам уже можно уехать?

— И чем быстрее, тем лучше, — сказала няня. — В карете подождем, хоть его светлость и сказал, что ты можешь посидеть здесь, пока он с мастером Джеймсом говорить будет, да и мастер Джеймс велел нам тут его дожидаться. Надень плащик, милая, и капюшон накинь. Май там на дворе, нет ли, утро сегодня на редкость холодное выдалось. Благодарю вас, мэм. — Она сдержанно кивнула хранившей гробовое молчание миссис Хэвиленд. — Передайте мистеру Парнеллу, что мы его снаружи дожидаемся.