Судя по некоторым деталям, Чак Даусон мало изменился с тех пор. Он стал выше и раздался в плечах, но, в отличие от старшего, чья комплекция, цветущее здоровье, круглое лицо и лысая голова делали Генри даже смешным, младший Даусон остался узколицым и имел болезненный вид. Его можно было назвать по-своему красивым: римский нос, светлые волосы, красивые губы. Но Моргану казалось, что Чак смахивает на шакала.

— Итак, Морган, — начал Редмонд, — давайте перейдем к делу. Мы тебя пригласили сюда для того, чтобы ты помог нам решить одну маленькую проблему. Как ты, наверное, заметил по дороге в город, добыча угля — это основная статья наших доходов. Даусон и я владеем отелем, магазином и еще несколькими мелкими предприятиями, но большую часть денег приносят шахты. Мы пережили много трудных лет, но время меняется, рынок угля ждет усовершенствований в добыче, и мы должны быть готовы к изменениям.

В голове Моргана копошилась тысяча вопросов. Но больше всего его интересовало, что же случилось с семьей Мак-Элистера и его долей в шахте «Голубая гора».

Девять лет назад они с братом пошли работать на «Голубую гору». Это произошло после обвала на «Мидлтон Майн» и смерти их отца. В то время владельцем шахты, отеля и магазина был Лоуэлл Мак-Элистер. В следующем году Мак-Элистер взял в партнеры Редмонда и Даусона, но все еще контролировал большую часть дел в шахте и на других предприятиях.

Морган хмуро разглядывал этих троих.

— Продолжай, — коротко бросил он и поудобнее устроил свое длинноногое тело на жестком коричневом кожаном стуле.

— Ну, знаешь, некоторые шахтеры мутят воду. Такое иногда случается. Но, похоже, что на этот раз сами мы не справимся. — Редмонд предложил гостю тонкую сигарету. Морган отказался, и Редмонд закурил один.

— Чертовы шахтеры не знают, чего хотят, — вставил старший Даусон. — Сейчас они готовы начать смуту. У них, по крайней мере, есть выходной — воскресенье. А ведь многие работают все семь дней в неделю.