Подумай об этом, моя малышка. Люди делают большое состояние за неделю. Когда я вернусь, мы сможем взять детей и жить в Англии как настоящие аристократы. Итак, будь терпелива. Обещаю вернуться, «на мою кучу», как здесь говорят.

Сейчас я в городе Индепенденс, штат Миссури. Это отправной пункт моего путешествия, и боюсь, что оставил цивилизацию позади. Это мир грубых, неотесанных мужчин. Я чувствую себя как рыба, выброшенная на берег, но стараюсь не трусить. Конечно, я боюсь, но очень хочу добиться успеха первый раз в своей жалкой жизни. Думай обо мне, дорогая! Поцелуй за меня обожаемые розовенькие личики наших детишек и почаще им напоминай обо мне. Одно утешение — твои родители присмотрят за тобой. Многие мужчины покинули своих жен, оставив их одних на фермах и почти без денег, и поэтому я чувствую хоть какое-то облегчение относительно твоего будущего. Я попытаюсь вернуться с рюкзаком, отвисшим от золота. Тогда попразднуем.

Вечно преданный тебе Хью Гренвил».

Либби, остолбенев, смотрела на письмо.

— О, Хью, ты — идиот! — громко сказала она, не зная смеяться или плакать. — Как ты сможешь выжить в дебрях Калифорнии!

Она уставилась на кафельные плитки, и у нее перед глазами поплыли круги.

— Нужно кого-нибудь за ним послать, пока не поздно. Его нужно спасти. Он заблудится по дороге в Калифорнию или еще что-нибудь. Но кого послать? Если бы у нее были братья или кузены, она бы их попросила разыскать его. Но у нее не было ни тех ни других, и ее единственные родственники были старые дяди да тети. Ей пришло на ум, что можно послать Эдварда Нотса, но она тут же отогнала от себя эту идею.

Я не могу послать за ним, чтобы его привели как мальчишку. Это унизит его, а он не заслуживает этого. С его стороны было довольно смело предпринять такую сумасшедшую, глупую поездку, только помешанный сделал бы такое. Бедный Хью, он в самом деле безнадежен.