Ей было семнадцать. Она была уверена в том, что знает все, что нужно знать о жизни.

Теперь, спустя восемь лет, ей было тяжело признать свою ошибку. Она подозревала, что Хью никогда не будет таким желанным, каким она когда-то его полюбила.

Он был даже более мечтателен, чем поэт, очаровательный малыш, который никогда не вырастет, человек не от мира сего.

На него было трудно сердиться, когда он поступал безответственно.

Как-то Хью купил ей кашемировую шаль, которую ей очень хотелось иметь.

Ему было безразлично то, что у них не было денег на шаль. Он поставил Либби перед выбором: либо вернуть шаль, не говоря ему об этом, либо выклянчить у ее родителей еще денег. Она терпеть этого не могла. Либби унаследовала от отца не только сильную волю, но и гордость.

Вернувшись после прогулки по саду в дом, Либби услышала, как ее мать говорила миссис Робертсон:

— Бедное дитя. Конечно, мы сделаем все, что сможем.

Либби поняла, что разговор идет о ней.

— Но ты знаешь, какая она — никогда никого не слушает. Отец пытается посоветовать ей…

«Слушай отца» — это были любимые слова матери.

Отец любил читать нотации по любому поводу: как правильно кормить малыша, как надо носить шляпку…

Для матери Либби отец был самый умный, самый обожаемый человек — она готова была слушать его часами.

Либби не была столь послушна, как мать, и часто выходила из комнаты, чтобы не разразился скандал.

Миссис Робертсон собрала всех за столом. Либби сидела между Кэтрин и полковником Хардвиком. Она вежливо отвечала на вопросы, но мысли ее были где-то далеко. Она опять вспомнила о письме. Почему Хью не поделился с ней? За все восемь лет их совместной жизни она не могла вспомнить, чтобы была хоть какая-то связь с родственниками мужа. Он говорил, что поругался после большого скандала и порвал с ними отношения.