- Тертый парень, - басит из своего угла Авдеенко.

Кузьмич на его замечание не реагирует и снова спрашивает:

- А когда выходил, как себя вел, как выглядел?

Я прекрасно помню свой разговор с тем швейцаром. Толстенный такой дядя с великолепной бородой. Глаза внимательные, острые, хоть и не видно их почти из-за лохматых бровей. Я его дотошно расспрашивал, меня самого очень интересовало, как этот тип выходил. Поэтому рассказываю я обстоятельно, есть тут что отметить.

- Спустился он по лестнице медленно, неторопливо, - говорю. - С самым беззаботным видом. "Как будто выспался и пообедал" - так мне швейцар сказал.

- Выходит, переиграл малость, - замечает Игорь.

- Пожалуй, - соглашаюсь я. - Однако не каждый это заметит.

- А почему, интересно, "пообедал"? Почему ему так показалось, швейцару? - спрашивает Кузьмич.

- Вот, вот, - подхватываю я. - Мне это тоже в голову пришло. Медленно, говорит, так спускался, тяжело. И даже вроде бы толще стал.

Всем присутствующим ясно, что это может означать, и никто уточнять не собирается.

- Ну что ж, - говорит Кузьмич. - С вопросами как будто все. Давайте теперь соображать. Дело оборачивается серьезно. Этого гуся надо поймать быстро. Для начала должен сообщить. Ты, Лосев, - он поворачивается ко мне, будешь с сегодняшнего дня заниматься только этим делом. Понятно? Ну еще... он секунду колебался, - насчет Быка придется с Откаленко контактировать, - и карандашом указывает на Игоря. - А магазин с тебя снимаем.

Что ж, придется, видимо, заняться этим делом вплотную. Я ни минуту не сомневаюсь, что мы того волка обложим и куда-нибудь он свою лапу да сунет. Для этого есть, знаете, вполне надежные средства.

Вот ему, к примеру, надо же продать краденые вещи. Как, спрашивается? Комиссионные магазины, скупки, рынки - это все мы перекроем, будьте спокойны.