- Что же это за писанина? - с интересом посмотрел на нее Джонас.

- Вестерны в мягкой обложке, - поморщилась Верити. - Нет, вы только подумайте! Человек, которого "Нью-Йорк тайме" назвала писателем года! Да-да, там писали, что он "бесстрашно и решительно вскрыл парадоксы и сложности современной жизни"!

И вот этот "бесстрашный" гений не просто пасует, но еще нагло заявляет, что будет до конца жизни кропать свои идиотские вестерны!

Какое-то время Джонас задумчиво смотрел на нее, а потом вдруг расхохотался. Веселые искорки плясали в его золотых глазах. Хриплый мужской смех затопил маленькую кухоньку.

- Кажется, - наконец выдавил он сквозь приступы безудержного хохота, мы с вашим отцом и впрямь похожи. - Резким ударом ножа он расправился со второй луковицей. - Надеюсь, мне посчастливится познакомиться с ним.

- Сдается мне, у вас и в самом деле много общего, - неодобрительно пробурчала Верити.

Джонас снова затрясся от смеха и вдруг ловким движением подкинул вверх свой нож. Верити затаила дыхание, глядя, как переворачивается остро отточенное лезвие.

Живо представив себе кровь на порезанных пальцах, она замерла, вцепившись в край стойки. Но Джонас столь же внезапно подхватил нож и как ни в чем не бывало продолжил шинковать лук. Верити облегченно вздохнула и с трудом заставила себя не содрогнуться.

- Думаю, с вашим отцом нас роднит желание жить в реальном мире, не увлекаясь фантомами научных и литературных изысканий.

- Вот как? А я-то считала, что вы оба просто слишком ленивы и потому ищете легких путей! - назидательно хмыкнула Верити.

Джонас мгновенно подобрался. Теперь голос его звучал угрожающе резко и холодно:

- Полегче, леди. Вы просто не понимаете, что несете. Не всякий талант есть Божье благословение. Иной дар может погубить своего обладателя или довести его до безумия. Надеюсь, вашему отцу его талант попросту смертельно надоел. И вы не в праве выносить ему приговор.