— Да, тебя не осудили, — согласился Нэш, кинув на нее взгляд, не предвещающий ничего хорошего.

Фейт судорожно сглотнула, в горле совсем пересохло. Один человек тогда вступился за нее, прося о снисхождении. Ему удалось привлечь к ней симпатии присяжных, вызвать жалость и сострадание у суда по делам несовершеннолетних. Фейт отделалась условным приговором. Она так и не узнала, кто был ее спасителем. Ни один человек в мире не знал, как тяжело ей носить бремя вины, которую она только что отрицала. Никто не представлял себе этого, включая мужчину, стоящего перед ней сейчас с угрожающим видом.

— Ты знал, что я должна сюда приехать, — с трудом произнесла Фейт. Голос надтреснутый и чужой не слушался ее.

— Да, знал, — подтвердил Нэш холодно. — Ты очень ловко все устроила. Продуманный, хитрый ход. Заявила, что не имеешь ни семьи, ни близких друзей, которые могли бы рассказать что-то о тебе, дать характеристику, рекомендацию; указала только фамилию своего наставника — руководителя университетской группы. А этому человеку известна лишь часть твоей жизни — уже после смерти моего крестного.

— Я поступила так потому, что действительно никого не было, — ответила она резко. — И хитрость здесь ни при чем. Единственным близким мне человеком была мама, а она... она умерла. — Фейт остановилась, не в силах продолжать. Мать проиграла последнюю битву с длительным сердечным недугом через два дня после того, как девочка узнала о смерти Филипа Хэттона. Фейт не смогла поэтому присутствовать на ее похоронах.

— Допустим. Создается впечатление, что этот наставник чрезвычайно высокого мнения о тебе, — продолжал Нэш, презрительно улыбаясь. — Ты, наверное, предложила ему себя, как мне только что?

— Нет! — дрожащим от возмущения голосом выкрикнула она. Напрягая все силы, чтобы скрыть переполнявшие ее чувства, Фейт не заметила, как сверкнули глаза резко отвернувшегося от нее Нэша.