– Не увидишь, если я тебе не покажу… – Шурочка дрожала.

А про что это она? Как про что, она изо всех сил старалась вернуться к себе прежней, той, до этих смешных отважных поцелуев, и, холодея, понимала: не выйдет, уже не вернется к себе прежней.

Алеша шагнул на голос, вытянул руку. Шурочка напряглась, но не пошевелилась. Алешина рука легла ей на шею. Испугавшись своей смелости, он отдернул руку от теплой кожи, но, падая, рука скользнула вниз. Она замерла, а он – как хорошо, что Шурочка не видит – покраснел. Алеша догадался, на какие холмы наткнулись его пальцы. И… преодолели их.

Знала бы Шурочка, о чем подумал сейчас будущий искатель земных недр. Но не догадаться ей о мыслях Алеши, которые далеко отошли от интересов Российской империи, ради которой он собирался проникнуть в горы Алтая. Чтобы найти золото.

Его мысли лежали в иной плоскости – когда же он сможет обследовать с полным правом те холмы, с которых соскользнула его рука?

Но, он быстро вернулся к реальности, это произойдет так скоро, как скоро он найдет золотую жилу и получит за открытие премию… Тогда они с Шурочкой обвенчаются.

Алеша отступил на шаг, закрыл глаза, потом снова открыл – резко, он думал, что уже привык к темноте.

Шурочка бесшумно выскользнула из-за портьеры, а когда он наконец выбрался из множества складок тяжелой материи, в комнате уже горела лампа.

Свет ударил по глазам, Алеша заморгал, пытаясь унять резь. Он ожидал увидеть лицо, розовое от смущения – Шурочка сама осмелилась поцеловать его. Но лицо ее было обычным. Может быть, ее губы в темноте наткнулись на него случайно?

Она держала в руках что-то, что он сразу узнал, и говорила:

– Я покажу тебе. Смотри, – сказала она. – Я уже думала, что никогда не найду… – Она гладила рукой деревяшку так нежно, будто ласкала младенца.

Алеша почувствовал, как зашлось его сердце. Да, он впервые признался самому себе, что об этом тайно мечтал с тех самых пор, как они с Шурочкой стали друзьями. Он мечтал о дне, когда станет ее мужем, и тогда… Тогда на руках ее будет их младенец…