войну, но об этом уже мало кто помнит.

В Отечественную войска прошли стороной - здесь не было удобных дорог. Тогда если кто сюда попадал чужой - живым не выбирался. В марте сорок третьего пастухи наткнулись на восемь трупов солдат вермахта. На носилках лежал весь в бинтах мертвец, судя по шинели с меховым воротником - офицер. Как потом оказалось, немцы пробирались из окруженного Сталинграда, несли раненого оберста. В безлюдной степи все они умерли голодной смертью: в котелке пастухи нашли куски вареного кожаного ремня.

Уже не полковник Гладков, а Павел Петрович Ишутин рассказывал, что до войны в этих местах ломали камень и на подводах увозили в областной центр. После войны такой же камень уже ломали в предгорьях Кавказа - там была железная дорога. Поэтому здешние карьеры заглохли.

По прежнему, как и двести и триста лет назад здесь пасли овец и коз. Но нынешние стада уже были не те. Старые пастухи умирали, а молодые, получив паспорт, убегали в город.

И вдруг, в этом спокойнейшем районе Юга России, в течение одного месяца четыре убийства, не считая убийства экспедитора на ростовской трассе!

Убивали даже без намека на грабеж. У Данькиных, по словам Павла Петровича, могли унести дубленки, которые Сергей привез с Севера. И экспедитора могли бы раздеть, снять хотя бы часы. Милиционеров чаще всего убивают, чтоб завладеть оружием. У капитана Довбышенко, как свидетельствовал Митя, оружия с собой не было: свой пистолет он оставил дома. Правда дома пистолета не оказалось.

Следователь - это Павел Петрович подчеркнул особо - везде был человеком своим. Все его знали. В районе тридцать тысяч жителей, половина из них в Каменке. В последнее время стали селиться беженцы, обживать опустевшие хутора, но долго здесь не задерживались - устремлялись в Москву: там всегда можно что-то выпросить.