Эту её подспудную мысль уловил не муж Сеня, а капитан Полунин, и не любимой жене, а лейтенанту Давлетовой надо было сказать, что Павел Петрович Ишутин не просто помощник, а штатный агент. И то, что он не показался женщине этаким орлом, болеющим за государственное дело, это же хорошо! Значит, он в глазах обывателя выглядит человеком, любящим деньги, и не больше. И вряд ли кто станет разглядывать, что под шкурой у этого "нового русского".

И уже не как муж, а как начальник Семен мягко напомнил, что Павел Петрович до их прибытия уже многое сделал.

- Что мы знали в Москве о загадочных убийствах на Каменном Корже? Да ровным счетом ничего. Знали, что кто-то умертвил семью Данькиных, кто-то убил капитана милиции, расследовавшего это преступление. А Павел Петрович эту печальную статистику дополнил ещё одним, но весьма важным фактом. На Ростовской трассе нашли мертвым экспедитора каменской автобазы. Итого в этой канве ещё одно убийство.

- А какая тут связь? Где Каменка и где Ростовская трасса? - заметила Гюзель.

- Вроде никакой, - продолжал Семен. - Но Павел Петрович эту связь уловил. Он проскочил на ростовскую трассу. Узнал, как был убит экспедитор. Почерк-то один. Как и в Мергеле. И никаких следов насильственной смерти. И еще. Павел Петрович установил, что примерно за неделю до убийства Данькиных этот самый экспедитор побывал в Мергеле. Гостил у Данькина. Когда-то они вместе работали.

- Но есть ли связь между смертью одного и другого?

- И смертью капитана Довбышенко, - напомнил Семен, видя, что Гюзель логику мысли улавливает. - Да, и убийством капитана Довбышенко, - повторил он. - Но здесь почерк уже другой, значит, работали другие исполнители. Но связь прямая: Довбышенко вел следствие по делу гибели семьи Данькиных.

Слушая рассуждения Семена и задавая ему вопросы как на диспуте, Гюзель достала бутерброды с колбасой, открыла термос. Отхлебывая обжигающий кофе, Семен вспомнил, как на инструктаже Николай Николаевич Гладков обронил фразу: "Вот уже посылаем людей и в спокойнейший район Юга России". Он тогда сослался на данные Каменского ромВД. В доперестроечные времена здесь совершалось в среднем одно убийство в год. Разбоев не было. Если кому требовались бараны, их обычно обменивали на водку. Разбойничали давно - в гражданскую