Остаток дня он провел, сооружая могилу. Когда ложе было готово, он положил туда Гренилде, вложив ей в руки меч. Затем сложил большой костер, так как хотел, чтобы ее путешествие в Вальхаллу было недолгим. Она полетит вместе с ветром, рядом с богом войны Водяном и, вероятно, станет принцессой там, на небе, если не смогла стать ею на земле.

Когда все было готово, он поцеловал ее холодные губы. Оглядевшись, нашел кусочек кремня, высек огонь и с помощью факела поджег могилу. Огонь быстро разгорелся. Стоя на берегу ручья, Олаф смотрел на пламя, похожее на еще один закат. Его взгляд был устремлен вдаль. Он не оплакивал больше своего горя. Оно стало частью его, вошло в сердце.

Утром Олаф с трудом поднялся. Раны причиняли ему невыносимые страдания. Он нагнулся над ручьем и жадно пил, потом решил промыть раны. Бедро горело так же сильно, как огонь на могиле Гренилде.

Он начал промывать рану, но слабость лишила его последних сил. Он упал в ручей, лицом в грязь, его золотистые волосы теперь стали серыми и путанными. Волк потерял сознание, но мог дышать.

ГЛАВА 4

Осторожно передвигаясь по хижине, Эрин тихо оделась в короткую шерстяную рубаху, тяжелые кожаные краги и затянулась ремнем с золотой инкрустацией. Возможно, ей придется долго скакать верхом, обычная женская одежда будет стеснять ее. Сняв свой зеленый, как листва, плащ с крюка у двери, она набросила его, закрепив брошью на шее. Только она дотронулась до тяжелой деревянной задвижки, как храп Мергвина смолк.

— Куда это ты собралась, Эрин?

— К ручью, Мергвин, куда же еще? — сказала она невинным голосом.