— Вы хотите сказать, пока я вам не надоем, не так ли, милорд? Обычно ведь так и случается в подобных ситуациях, — спокойно ответила Mapa, оправляя кружева на корсаже. — Но на этот раз мы поменяемся ролями. По правде говоря, мне до смерти наскучили ваши патетические излияния.

— Как? Я тебе наскучил? — пробормотал Джулиан, и болезненная гримаса исказила его красивое лицо.

Mapa окинула равнодушным взглядом этого высокого и широкоплечего двадцатилетнего юношу в великолепно пошитых брюках и тщательно подобранном жилете. Узкий сюртук подчеркивал массивность торса, а бледно-голубой шелковый галстук украшала золотая булавка. Лицо Джулиана, пылавшее сейчас от обиды и стыда, обычно озаряла беспечная, не лишенная самодовольства улыбка. Поистине среди признанных лондонских щеголей не было второго такого блистательного джентльмена.

— Удивляюсь, как это раньше не произошло. — В глазах Мары промелькнули злые огоньки. — Ваша постоянная болтовня о лошадях, борзых и ипподроме давно набила мне оскомину.

— Ты шутишь, Mapa. Я тебе не верю, — дрожащими губами прошептал молодой человек. — Может быть, ты недовольна подношениями? Но как иначе я могу убедить тебя в искренности своих чувств и заставить отнестись к моему предложению благосклонно? — добавил Джулиан с недоумением, изобличавшим в нем богатого и знатного красавца, не привыкшего получать от женщин отказы и неожиданно натолкнувшегося на решительный отпор.

После минутного замешательства он достал из внутреннего кармана сюртука небольшой кожаный мешочек и протянул Маре. Девушка не шелохнулась. Тогда Джулиан торопливо развязал шнурок и вытряхнул себе на ладонь кроваво-красное рубиновое ожерелье и такие же серьги.

— Я выбрал их под цвет твоих волос, — со всей теплотой и нежностью, на какие только был способен, вымолвил Джулиан. — И это далеко не самый щедрый подарок, Mapa. Ни у одной из моих любовниц не было повода жаловаться на скудость гардероба и отсутствие драгоценностей, равно как и на недостаток моего внимания.