Глаза Мары вспыхнули, и в них зажегся живой огонек, напомнивший Джулиану золотое зарево осенней листвы, Он приободрился, решив, что ему удалось, наконец, сломить упорство надменной красавицы, и снова протянул ей рубины. Но тут же отдернул руку, а сверкающие камни рассыпались по ковру, как капли крови, обагрившие траву после дуэли.

— Mapa!

— Mapa! — передразнила она его. — До чего же отвратительно звучит мое имя в ваших устах! Капризный, напыщенный глупец! Неужели вы действительно думаете, что можете купить меня? А что вы скажете, Джулиан, если я признаюсь, что все это время лишь смеялась над вами?

Mapa подступила ближе и с презрительной усмешкой потрепала юношу по щеке, зная, как запах ее духов и прикосновение пальцев желанно и в то же время мучительно для него.

— Бедняжка! Маленький лорд впервые в жизни вынужден испытать разочарование! Вас испортили богатство и вседозволенность. Вы избалованное дитя! — добавила она по-французски, вспомнив, что Джулиан наполовину француз. — Боюсь, мне придется наказать вас и оставить без сладкого.

Джулиан невольно отшатнулся, словно уклоняясь от пощечины. Он отказывался верить и не сводил с Мары изумленного взгляда. Если бы на его глазах милый вислоухий спаниель превратился в гремучую змею, он, возможно, удивился бы куда меньше.

— Я люблю тебя, Mapa, — произнес молодой человек в отчаянии.

― Любите? — Девушка громко расхохоталась. — Да вы и понятия не имеете, что это такое! Похоть, а не любовь движет подобными вам людьми.

— Выходит, все это время ты играла со мной? Нарочно завлекала, чтобы посмеяться, когда я буду целовать тебя и говорить о том, как велика моя любовь?

Срывающийся голос Джулиана и его перекошенное от боли лицо чуть было не заронили в сердце Мары искру сострадания, но тут взгляд ее случайно упал на рубиновое ожерелье, напомнившее о цели его визита.