— Уж не считаешь ли ты доброй феей себя?

— Черт побери! Ты должна признать, что Ирен и я произвели самое невероятное превращение в истории человечества — и за рекордный срок!

— И все впустую! — Все, чему подвергли ее Роберт и мать — причесали, накрасили, втиснули в крошечные туфли, отняли очки, — пошло прахом!

Девушка пощупала мягкую ткань платья — одно из лучших ее творений. Теперь, прежде чем нести изделие в "Золотой наперсток", придется отдавать его в чистку. А получит она за него в магазине совсем немного — сколько бы за платье ни дали сколько бы ни стоил материал, сколько бы времени и труда ни затратила девушка на шитье. Вот будь у нее собственный магазин…

— Впустую? Что ты хочешь сказать? Эммануэл не заинтересовался твоим предложением? Он что, не дает денег?

Девушка уныло покачала головой.

— Проклятье, Пат! Мне так жаль… Я хотел помочь…

— Ты и помог. Если бы я не поговорила с Эммануэлом, я бы и сейчас мечтала о несбыточном. Из сил выбивалась бы, стараясь основать предприятие, которое, как он сказал, непременно разорится. — Девушка вспомнила Ритта и его деловую хватку: как решительно он обрисовал проблемы, которые даже не приходили ей в голову! — Я рада, что смогла переговорить с ним. Спасибо тебе, Роберт, — искренне поблагодарила она.

Роберт был ее лучшим другом, вроде старшего брата. Он жил по соседству, отважно дрался с мальчишками, обзывавшими ее "четырехглазиком". Водил на школьные дискотеки: других кавалеров у бедняжки не было. Получив диплом бакалавра в тот же самый год, когда она окончила школу, он тем же летом женился на девушке по имени Сузан и переехал в Нью-Йорк. Но молодые люди продолжали общаться, и два месяца назад, когда Роберт приехал в Мел-Велли утрясать какие- то формальности касательно продажи родительского дома, Патриция рассказала ему о своих задумках.

Девушка очень обрадовалась, когда он перезвонил на прошлой неделе и сообщил, что вместе с боссом окажется в Стоктоне во вторник и, может быть, тот заинтересуется ее идеей…