— Я понимаю, как ты разочарована. — Роберт сочувственно посмотрел на нее. — Мне ужасно жаль.

— Не говори так! Ты спас меня от полного разорения. Я придумаю что-нибудь новенькое, получше, — заверила Патриция бодро. Даже Роберту незачем знать, в каком отчаянном положении она находится. Она быстро переменила тему и принялась расспрашивать друга о Хиллари, его матери. — По душе ли ей пришелся большой город?

— Теперь, когда на свет появился долгожданный внучок, она не помнит себя от счастья.

— Я по ней очень скучаю, — созналась Патриция, вспоминая счастливые часы, проведенные рядом со старой швейной машинкой Хиллари, в то время как ее собственные родители развлекались на вечеринках или в круизах. — Ведь именно она научила меня шить…

— А уж мне-то как не хватает твоего отца, — отозвался Роберт. — Только он и приходил "поболеть" за меня на игры между сборными старших классов.

Молодые люди увлеченно предавались воспоминаниям детства, пока машина не затормозила перед старинным особняком, где жила Патриция с матерью.

— Передай привет Хиллари и Сузан и поцелуй от меня малыша, — наказала она, открывая дверь. — Счастливо тебе добраться. И еще раз спасибо, дорогой, Порою так полезно узнать, чего делать ни в коем случае не следует.

Оказавшись дома, девушка заперла дверь и на мгновение прислонилась к ней. В висках стучало. Усталость, отчаяние, тревога навалились на плечи непосильным бременем. Она глубоко вздохнула, затем решительно выпрямилась и по-прежнему в одних чулках поднялась по широкой лестнице, стараясь ступать как можно тише, чтобы не потревожить мать. Ирен из дома почти не выходила, и в столь поздний час, как правило, спала. Но, оказавшись наверху, Патриция заметила под дверью полоску света и не на шутку испугалась.