И как это юрист мог так запустить дело? С подоконника Патриция взяла деревянную фигурку лебедя и провела пальчиком по гладкой обточенной поверхности. Она вспомнила отца: вот тот сидит на лужайке и увлеченно строгает или выпиливает. Он обожал работать руками. Теперь-то девушка понимала, что ему никогда не хотелось заниматься юриспруденцией. Уступив отцовской воле — ее папа был почтительным сыном, — он не смог преуспеть в деле. Может быть, Кевин слишком привык зависеть от своего родителя, привык считать, что надежно обеспечен до конца дней своих?

Патриция всей душой любила смешливого, беззаботного отца, и принимала все его дары, не очень задумываясь, откуда они взялись, как само собою разумеющиеся. Ох, если бы ей знать раньше, как трудно отцу приходилось, как тот выкручивался, занимал деньги под залог, чтобы содержать доставшийся по наследству дом. А делал он это ради жены и дочери, чтобы дать им куда больше, чем диктует необходимость. Девушка поставила на место крохотного лебедя. Да, отец оберегал их от грубой реальности, с которой сталкивался сам и с которой теперь приходилось сражаться ей.

Сунув тарелку и чашку в посудомоечную машину, Пат устало побрела к себе в комнату, гадая, что же теперь делать? Выплачивать взносы по закладной становилось все труднее; девушка подумывала о том, чтобы продать дом, но жить-то где- то надо! Кроме того, как ей обойтись без мансарды? Мансарду отделал для дочери Кевин: врезал в стену огромные окна, установил стерео и настелил паркет из твердого дерева, чтобы девочка вместе с друзьями могла бы устраивать ганцы. Но Патриция была застенчивым, малообщительным подростком, и комната редко использовалась по назначению. А вот мастерская из мансарды получилась превосходная. Пат не представляла, как без нее обойтись.

Завтра — первое число месяца. Она забралась под одеяло, мысленно сопоставляя выплату по закладной и прочие ежемесячные счета с тем чеком, который должен был прийти из "Золотого наперстка". Голова болела, цифры путались, и вскоре девушка забылась беспокойным сном, в котором время от времени мелькал высокий незнакомец.