Пат обожала мать, точно так же, как и отец. Самые счастливые воспоминания детства воскрешали те неповторимые мгновения, когда она, в благоуханном тумане пудры и духов, завороженно наблюдала за тем, как Ирен примеряет платье за платьем. Патриции часто позволялось выбрать, какой именно наряд подойдет к данному торжественному случаю — после чего девочку отсылали к Хиллари. Хиллари походила на любящую матушку куда больше, чем та недоступная богиня, которую полагалось называть Ирен, а не мама.

Как ни странно, дочь никогда не наряжалась в старые платья матери и, в отличие от других маленьких девочек, никогда не расхаживала по дому в материнских туфельках на высоких каблуках. Большую часть отведенного на игру времени она проводила лежа на полу и усердно рисуя красавиц, которые были похожи на ее мать и щеголяли в необычных, фантастических нарядах, созданных воображением девочки. Отец поощрял это увлечение, говоря, что у нее несомненные способности в художественному творчеству.

Лучше бы он отправил меня в школу бизнеса, думала Патриция. Делопроизводство куда более практично. Но, как она уже имела возможность убедиться, Кевин Олтмен практичным человеком не был. Иначе он бы не допустил, чтобы юридическая контора, основанная его отцом, так быстро пришла в упадок. После того как он взял контору в свои руки, постоянные клиенты мало-помалу исчезли, а новых почти не прибавилось. Теперь-то она понимала, что отец просто- напросто не уделял юридической практике должного внимания и тратил время на хобби: теннис и резьбу по дереву.

Хотя контора разорялась, он и Ирен не считали нужным сократить расходы и продолжали вести все тот же экстравагантный образ жизни. Они ездили в круизы, устраивали званые обеды, отдали дочь в лучшую школу. До самой смерти отца никто и не подозревал о том, что финансовое положение мистера Олтмена оставляет желать лучшего.