Сбирает жемчуги на дне И все сокровища из моря Тащит повергнуть ей к стопам. Иной, с чудовищами споря, Претит касаться сим местам; Другой, на козлы сев проворно, Со встречными бранится вздорно, Раздаться в сторону велит, Вожжами гордо шевелит, От камней дале путь свой правит И дерзостных чудовищ давит. Иной, с трезубчатым жезлом, На ките впереди верхом, Гоня далече всех с дороги, Вокруг кидает взоры строги И, чтобы всяк то ведать мог, В коралльный громко трубит рог; Другой, из краев самых дальных, Успев приплыть к богине сей, Несет отломок гор хрустальных Наместо зеркала при ней. Сей вид приятность обновляет И радость на ее челе. «О, если б вид сей, — он вещает, ― Остался вечно в хрустале!» Но тщетно то Тритон желает: Исчезнет сей призрак, как сон, Останется один лишь камень, А в сердце лишь несчастный пламень, Которым втуне тлеет он. Иной, пристав к богине в свиту, От солнца ставит ей защиту И прохлаждает жаркий луч, Пуская кверху водный ключ. Сирены, сладкие певицы, Меж тем поют стихи ей в честь, Мешают с быльми небылицы, Ее стараясь превознесть. Иные перед нею пляшут, Другие во услугах тут, Предупреждая всякий труд, Богиню опахалом машут; Другие ж на струях несясь, Пышат в трудах по почте скорой И от лугов, любимых Флорой, Подносят ей цветочну вязь.