Сама Фетида их послала Для малых и больших услуг, И только для себя желала, Чтоб дома был ее супруг. В благоприятнейшей погоде Не смеют бури там пристать, Одни зефиры лишь в свободе Венеру смеют лобызать. Чудесным действием в то время, Как в веяньи пшенично семя, Летят обратно беглецы, Зефиры, древни наглецы; Иной власы ее взвевает, Меж тем, открыв прелестну грудь, Перестает на время дуть, Власы с досадой опускает И, с ними спутавшись летит. Другой, неведомым языком, Со вздохами и нежным криком Любовь ей на ухо свистит. Иной, пытаясь без надежды Сорвать покров других красот, В сердцах вертит ее одежды, И падает без сил средь вод. Другой в уста и очи дует И их украдкою целует. Гонясь за нею, волны там Толкают в ревности друг друга, Чтоб, вырвавшись скорей из круга, Смиренно пасть к ее ногам; И все в усердии Венеру Желают провожать в Цитеру. Не в долгом времени пришла к богине весть, Которую Зефир спешил скорей принесть, Что бедство Душеньки преходит всяку меру, Что Душенька уже оставлена от всех И что вздыхатели, как будто ей в посмех, От всякой встречи с ней повсюду удалялись, Или к отцу ее во двор хотя являлись, Однако в Душеньку уж больше не влюблялись И к ней не подходили вблизь, А только издали ей низко поклонялись. Такой чудес престранный род Смутил во Греции народ.