Я чопорно встала, и мы обменялись рукопожатиями.

— Даже в английском приюте мы все слышали о мсье Флоримоне. Ваша слава дошла до нас, может быть, на шесть лет позже, но все же дошла. — Я улыбнулась, вспомнив купленную мной дешевую выкройку по рисунку Флоримона. — Хотите — верьте, хотите — нет.

Он не стал притворяться, что не понял меня, прекрасно зная об этих выкройках. Взмахнув рукой, в которой держал книгу — теперь я видела: это была «Повесть о блистательном принце Гэндзи», — он сказал:

— Вы, мадемуазель, украсите собой любой наряд.

— Даже такой? — засмеялась я.

— Даже такой, — безмятежно ответил он. Его голубые глаза искрились.

— Этот комплимент прямо убивает меня, мсье.

Мадам де Вальми, которую, казалось, занимал этот разговор, произнесла гораздо более дружеским тоном — я раньше никогда не слышала от нее такого:

— Мсье Флоримон всегда расстраивается, что одеваться у него могут себе позволить только древние старухи, а молодые и красивые покупают платья «прет-а-порте»... есть такое выражение — я забываю английский во время волнующих бесед с вами, Карло, — как называется готовое платье?

— Прямо с вешалки? — подсказала я.

— Да, правильно, вы покупаете готовое платье прямо с вешалки и все же выглядите лучше нас.

— Вы забываете английский, мадам, и путаете местоимения, — сказала я.

Элоиза удивленно подняла брови, а Флоримон с явным удовольствием заметил:

— Вот, моя дорогая, настоящий комплимент! Подлинный комплимент, каким он должен быть. Вы и не подозреваете, что он будет произнесен, и не сразу догадываетесь, услышав его.

Элоиза засмеялась:

— Дорогой Карло, можешь мне поверить, даже сейчас я не так уж редко слышу комплименты, чтобы не понять их. Благодарю, мисс Мартин, это очень любезно с вашей стороны.