Но Уиндфут погрозил ей пальцем.

— Эх вы, бледнолицые! Вам бы только эксплуатировать земли и получать прибыль! А духовные вопросы остается решать нам, краснокожим. Мы заботимся о сохранности земли и правах цисцистас.

— Цисцистас? — повторила Энни.

— Так мы, шайенны, называем себя. «Люди» или «раненые» — обиженные бледнолицыми!

Энни с трудом сдерживала нетерпение.

— Почему вы так хотите, чтобы Дэденд был передан шайеннам?

Уиндфут задумчиво уставился в пространство.

— Я расскажу вам одну историю, мисс Диллон. Много лун назад мой любимый внук, молодой воин из отряда «Серебряный ветер», отправился на вершину Черной горы в поисках озарения — он хотел побеседовать с небесными и земными богами и найти свой духовный тотем. Юноша исчез — растаял, словно дым, который курится над холмами в ясный солнечный день. — Уиндфут покрутил рукой в воздухе, изображая легкий дымок. — Это было пятнадцать лет назад, с тех пор мой мальчик не появлялся.

— Я вам искренне сочувствую, — сказала Энни.

— Я знаю: мой внук исчез, потому что бледнолицые украли душу индейца — точно так же как украли наши священные земли. Но на сей раз вам не удастся нас обмануть! Дэденд будет нашим. Когда вернется мой внук, он получит то, что ему принадлежит.

Энни стиснула челюсти. Она понимала отчаяние старика, но его фанатичный рассказ о внуке, который наверняка давно умер, заставил ее подумать, не повредился ли он разумом. Как бы то ни было, юридические манипуляции его отряда губили ее жизнь.

Она взглянула на него с мольбой.

— Вы уверены, что мы не сможем прийти к компромиссу?

— Хватит компромиссов! — объявил старик. — Каждый раз, когда индеец идет на уступки, бледнолицый садится ему на шею и отбирает последнее. Раньше шайенны погибали в кровавой резне, сегодня нравы смягчились: бледнолицые давят нас экономическими репрессиями. — Уиндфут потряс кулаком. — Но на сей раз мы не сдадимся! Это наша земля, и мы ее отстоим! Энни в досаде всплеснула руками.