Он сделал глубокий вдох, поставил кожаный портфель на ее рабочий стол, щелкнул замком и открыл его.

– Я взглянул на вашу новую книгу, – сказал он, доставая рукопись. – Но боюсь, что загвоздка все та же. Чтобы книга этикета принесла доход, она должна кишеть новыми и неизбитыми идеями, быть свежей и отличаться от всех прочих, выделяться каким-то образом.

– Да, сэр. – Эмма поджала губы и склонила голову, пытаясь скрыть от него свое разочарование. – Вы правы, но я надеялась…

– Знаю, – перебил он, желая покончить с этим как можно скорее. – Мне очень жаль. – Он протянул ей перевязанные шпагатом листочки.

Она несколько мгновений тупо смотрела на них, потом забрала у него рукопись и положила в выдвижной ящик.

– Хотите кофе?

– Да, спасибо.

Она покорно подала кофе, именно такой, как Гарри любил, – крепкий, горячий, без молока и сахара. Потом, пока не пришли редакторы, он продиктовал ей несколько писем. Три часа спустя Гарри проводил двух собеседников до коридора, стараясь держаться доброжелательно, хотя никак не мог взять в толк, почему у его редакторов начисто отсутствует деловое чутье. Они неизменно проходили мимо выгодного произведения и хватались за литературные шедевры, всякий раз заводя Гарри в тупик к концу ежемесячного совещания. Если книга не привлекает массового читателя, ему все равно, насколько чудесны содержащиеся в ней метафоры, как тонки ее художественные намеки и глубока тема, Гарри все равно не опубликует ее.

По возвращении в контору он увидел, что секретарь надевает шляпку.

– Уходите, мисс Дав?

– Да, сэр.

Он наклонился, заглядывая под широкие поля ее соломенной шляпки.

– Без обид, надеюсь? – посмотрел он ей в глаза.

– Конечно. – Она ответила ему вымученной улыбкой, изо всех сил стараясь казаться веселой. – Причины вашего отказа мне ясны, но я буду стараться.