- Если речь зашла о правосудии, - парировала Новелла, - то вам следовало бы поговорить с главным констеблем, хорошим знакомым моего отца. Привезите его сюда и объясните, в чем дело, а я, разумеется, буду всячески содействовать ему.

По лицу лорда Гримстона было видно, что тому меньше всего хочется посвящать в свои дела главного констебля. Она пошла с козырной карты, и лорду нечем было крыть. Однако, не желая допустить, чтобы последнее слово было за какой-то девушкой, лорд стоял на своем:

Не следует поднимать шум! Я арестовал человека, а он сбежал. Я хочу всего лишь обыскать дом и отправить беглеца туда, где он никому не сможет причинить вред.

- По моему скромному разумению, он не совершил никакого злодеяния, холодно заметила Новелла. - Я нахожу поведение вашей милости выходящим за рамки приличий; Ни с чем подобным мне никогда еще не приходилось сталкиваться.

Лорд Гримстон не мог сдержать удивления.

Но тотчас опомнившись, выдавил:

- Вы чересчур умны и строптивы, но я не намерен уезжать с пустыми руками.

- Прекрасно, - вдруг согласилась Новелла. - Если вы настаиваете, ваши люди могут обыскать дом. Пусть только не беспокоят матушку.

Немного помолчав, она добавила:

- Однако я не сомневаюсь, что отец не даст вашей милости спуску, узнав, как вы повели себя со мной. Разумеется, я расскажу ему обо всем, Когда он вернется с войны, где защищает свою страну от Наполеона Бонапарта.

С этими словами Новелла поспешила к двери, ведущей в гостиную, и распахнула ее.

У нее неистово забилось сердце, когда она приникла к окну, выходящему в сад. Отец наверняка одобрил бы ее поведение. Она надеялась, что лорд пребывает в полном замешательстве.

Лорд Гримстон проводил взглядом девушку и, словно с трудом поверив в ее доводы, устремился к выходу.

Его люди ждали на ступеньках. Позади них стоял его фаэтон. Повозка, в которой лорд собирался везти пленника, катилась по аллее;