Насмешливая улыбка промелькнула на губах Гриффита.

— Уверяю, там отнесутся к вам очень доброжелательно. Мой друг и даже дальний родственник, Кристофер Эйкройд, говорят, очень любит опекать молоденьких девушек.

— Не сомневаюсь, — холодно и рассеянно обронила Марджори. — Помогите мне сесть на Хоппи, — твердо сказала она таким высокомерным тоном, что Эрнест тут же предложил ей руку, опираясь на которую она направилась к жеребцу.

И только тут она сообразила, что напросилась еще на одно испытание. Желание снова почувствовать на своем теле его сильные руки и страх, что он может догадаться об этом, заставляли ее то краснеть, то бледнеть. Она шла, опустив голову, чтобы Гриффит не заметил ее состояния. Подойдя к Хоппи, она взяла в руки поводья.

— Спасибо, Хоппи, — сказала Марджори и похлопала жеребца по крупу, понимая, что благодарить ей нужно скорее Эрнеста Гриффита. Но, если бы не его внезапное, такое эффектное появление на ее пути, с ней ничего бы не произошло. Так за что ей благодарить его?

— Вы не хотите назвать мне свое имя? — тихо спросил он, заглядывая ей в глаза. — Впрочем, как хотите. Достаточно того, что я знаю, как зовут вашего жеребца… — В голосе его послышалась насмешка. — Стой, Хоппи! — Гриффит ловко подсадил ее и отступил на пару шагов.

Марджори, превозмогая боль в ноге, гордо выпрямилась в седле.

— Меня зовут Марджори Лоуэлл. — Она сдержанно улыбнулась. — Прощайте, вольный художник Эрнест Гриффит! — Она пригнулась к шее жеребца и пустила его с места в карьер.

Она успела увидеть, как легкая тень досады пробежала по лицу Эрнеста Гриффита. Не будешь злословить в адрес моего друга Кристофера, со злорадным удовлетворением подумала она. Но тут же огромное чувство утраты возникло в ее сердце, будто она только что разминулась в жизни с чем-то очень важным для себя.