Странная смесь триумфа и страха наполнила Алину, когда она прочла в его глазах желание и почувствовала агрессивную мужскую энергию, наполнявшую его тело. Он был возбужден – она чувствовала твердый выступ между бедер. Маккена закрыл глаза, пытаясь взять себя в руки.

– Я должен отпустить тебя, – твердо сказал он.

– Еще рано, – прошептала Алина. Она немного выгнулась, приподнимая бедра навстречу ему, и это движение жаром отозвалось внизу ее живота.

Маккена застонал, нависая над ней. Его пальцы вцепились в мох, покрывавший землю.

– Не надо! – Его голос был грубым, в нем слышались страх и напряжение... и что-то еще... похожее на вожделение.

Алина снова задвигалась, подгоняемая страстным желанием того, чему не могла подобрать слов. Она хотела... его губ, рук... тела... хотела владеть им и отдаться ему. Ее тело стало податливым, нежное место между ногами нестерпимо томилось от каждого прикосновения твердого выступа...

– Я люблю тебя, – горячо шептала она, убеждая его в своем желании. – И буду любить тебя до конца моей жизни. Ты единственный мужчина, о котором я мечтаю, Маккена. Единственный...

Ее слова растаяли, когда он закрыл ей рот мягким, глубоким поцелуем. Она застонала, чувствуя, как кончик его языка нежно обследует глубины ее рта. Он целовал, словно крал секреты ее красоты, опустошая с исключительной нежностью. Умирая от желания, она просунула руки под его рубашку, наслаждаясь гладкостью кожи и мощью мускулов. Он был само совершенство, его тело – столь безупречное и здоровое, словно отлитое из стали, – вызывало чувство благоговейного трепета.

Его язык проникал все глубже, она тихо постанывала от возрастающего удовольствия. Маккена крепко обнимал, но не спешил обрушиться на нее всем телом, даже когда продолжал соблазнять ее глубокими, проникновенно сладкими поцелуями. Его дыхание было неровным и слишком частым, словно он пробежал несколько миль без остановки. Алина прижималась губами к его губам и шее, открыв, что его сердце бьется в унисон с ее собственным. Он понимал, как и она, что каждое мгновение этой запретной близости сулит награду, от которой ни один из них не сможет отказаться. Возбужденный сверх меры, Маккена потянулся к пуговицам на ее платье, затем заколебался, пытаясь взять себя в руки.