Она была не так романтична, как Хелен, которая хотела, чтобы ее любили такой, какая она есть на самом деле. Шарлотта лишь усмехалась про себя, будучи совсем не уверена в том, какая она есть на самом деле. Конфетка? Сорванец? Забавная озорница? Наверное, в ней было всего понемногу, и все эти роли ей наскучили. Чтобы чувствовать, что живешь, надо было нечто большее, чем заполнять собой какое-то пространство.

Войдя в помещение, где находилась своего рода библиотека, две стены которого были заняты почти до потолка полками, заполненными множеством книг, Шарлотта улыбнулась. Она любила книги и считала одним из больших недостатков ее нынешнего положения тот факт, что в хозяйстве Уэлтонов книги и вообще все, что пригодно для чтения, кроме разве что ведомостей с аукциона чистокровных лошадей Таттерсоллз, были большой редкостью. Обходя поцарапанный стол, стоявший посередине комнаты, Шарлотта окидывала жадным взглядом корешки тисненых кожаных переплетов.

Стул с прямой спинкой был небрежно отодвинут от стола, как будто тот, кто на нем сидел, торопливо вышел из комнаты, не позаботившись о том, чтобы поставить его на место. Поверх нескольких небрежно сложенных стопок каких-то бумаг на столе была разложена новенькая карта континента. Одна из страничек виднелась из-под карты, и Шарлотта заметила, что текст на ней был написан по-французски.

Шарлотта, у которой возникли нехорошие подозрения, замерла на месте. Зачем бы настоятелю монастыря отцу Таркину – а комната, где она находилась, предположительно принадлежала ему, потому что едва ли какой-нибудь другой монах занимал в Сент-Брайде, или монастыре Святой Бригитты, такое важное положение, чтобы иметь собственную библиотеку, – переписываться с кем-то во Франции? Англия находилась в состоянии войны с Францией. Она подошла ближе.

Ей бросилось в глаза имя ее отца: Родерик Нэш. Отодвинув карту, она схватила письмо и попыталась прочесть...