Нилсон снова проверил показания гирокомпаса. Сомнений нет: судно немного отклоняется от курса. Второй помощник встал у Хансена за спиной.
— Держитесь курса, — сказал он.
Рулевой кивнул. Отблески от стекла компаса, отразившись в глазах, придали лицу матроса хищное выражение. Шрам на щеке проступил ярче, а глаза сверкнули огнем. Почувствовав агрессивность Хансена, Нилсон невольно отступил назад, однако, настаивая на своем, указал на табло. Рулевой посмотрел на помощника ничего не выражающим взглядом и едва наклонил голову.
Нилсон постоял рядом с Хансеном еще немного, чтобы убедиться в соблюдении курса, и направился в картографическую. Матрос почти испугал его; даже мурашки побежали по телу. Нилсон размышлял об этом, когда пришел очередной радиосигнал. Что-то здесь не так. «Стокгольм» отклонился от курса уже на три мили к северу! Нилсон вернулся в рулевую рубку и, не глядя на Хансена, отдал приказ:
— Два градуса вправо.
Второй помощник поменял цифры на табло и остался стоять у компаса, пока Хансен не вывел судно на новый курс. Затем Нилсон склонился над экраном радара, отсвет которого придал его лицу болезненный желтоватый оттенок. В двенадцати милях по левому борту находился какой-то объект. Нилсон удивленно поднял брови.
У «Стокгольма», оказывается, есть компания.
* * *Радиоволны, отразившись от корпуса «Стокгольма», понеслись обратно к вращающейся антенне радара, установленного на судне, направлявшемся в сторону шведского корабля. (Только Нилсон об этом и не подозревал.) А за несколько минут до этого в просторном помещении капитанского мостика итальянского пассажирского судна «Андреа Дориа» дежурный офицер, наблюдавший за показаниями радара, обратился к капитану — коренастому человеку в темно-синей форме: