— Откуда вам это известно? — почти прокричал Маркесс. — Какого дьявола вы разузнавали все обо мне?

— Да, разузнавал, — спокойно отозвался Растус Грун. — И я не намерен, милорд, швырять свои деньги на ветер.

Он немного помолчал и продолжал:

— Когда я дал вам взаймы 30 000 фунтов, вы говорили мне, что собираетесь восстановить усадьбу, снова начать обрабатывать поля, тем, кто вернулся с войны, дать работу, которая им так необходима. Вы не выполнили ни одного из этих обещаний!

Маркесс понурился.

— Лондон дьявольски дорог, тех денег было недостаточно.

— Можете не вдаваться в подробности, как именно вы потратили те деньги. Рубиновое ожерелье, которое вы подарили Бит О'Маслин, едва ли имеет отношение к выращиванию урожая или К восстановлению шахты.

— С какой стати вы совали нос в мои дела? — возмутился Маркесс. — Это мое дело, как я трачу свои деньги!

— Это мои деньги, — напомнил Растус Грун, — и вот почему, : милорд, вы подпишете эти бумаги — или последствия не заставят себя ждать.

Повисло долгое молчание.

Наконец Маркесс осознал, что проиграл полностью, и опустил глаза на документ.

Растус Грун подтолкнул бумагу к нему.

Молча Маркесс взял перо.

Его рука дрожала, когда он на мгновение задержал ее над бумагой.

Потом он поставил под ней свое имя и воскликнул:

— Черт вас побери! Будьте вы прокляты!

Чтоб вам провалиться в преисподнюю!

Растус Грун не подал виду, что слышал оскорбления. Лишь протянул руку и взял документ. Он изучал его так внимательно, будто проверял подлинность подписи.

Ростовщик не сомневался, что Маркесс стоит над ним, борясь с желанием ударить своего мучителя.

Наконец Маркесс направился к выходу.

Доусон открыл перед ним дверь.

Прежде чем выйти, Маркесс обернулся еще раз:

— Вы сам Дьявол! Вот вы кто — Дьявол!

Надеюсь, вы сгорите в адском пламени!

Он направился к входной двери, открыл ее и с треском захлопнул за собой.