Граф снова тяжело вздохнул:

— Я молюсь, чтобы был приличный окот в этом году. Но мои овцы питались не так хорошо, как следовало бы. Да и коровы без полноценной пищи не дадут много молока.

Он проговорил все это с отчаянием и взглянул на безмолвно сидевшего перед ним человека.

Потом, безнадежно махнув рукой, Инчестер тяжело откинулся на спинку стула.

Последовало долгое молчание. Наконец Растус Грун заговорил своим низким голосом.

— Я уверен, милорд, что вы говорите правду.

— Но откуда вам это известно? — удивился граф.

— У меня свои методы узнавать многие вещи, — отвечал ростовщик. — Мне известно, что вы сами работали долго и упорно, не жалуясь, и этим вызвали уважение своих людей.

— Верность, — произнес граф, — как нас научили на войне, не может наполнить пустой желудок.

Растус Грун кивнул, но промолчал, так что графу пришлось напомнить:

— В ответе на мое письмо вы говорили, что у вас есть предложение ко мне.

— Это правда, — кивнул Растус Грун. — И я хочу, чтобы вы отнеслись к нему внимательно.

— Вам известно, что я готов на все — на все, что могло бы помочь моим людям.

— То, что я намерен предложить, — сказал Растус Грун, . — позволит вам восстановить дом, привести в порядок ваши владения, повысить урожаи и дополнить поголовье овец и другого скота.

Граф выпрямился и внимательно досмотрел на человека, который сидел напротив.

— Я смогу все это сделать? — спросил он изумленно. — Но как?

— Вам может не понравиться мое предложение, и, конечно, вы вправе отказаться. В этом случае вы остаетесь должны мне 20 000 фунтов.

Инчестер прекрасно понимал, что ему угрожает и был не настолько глуп, чтобы не принять это во внимание.

Итак, он мог либо принять предложение ростовщика, либо отказаться от возможности раздобыть денег.