— Что ты собираешься делать, Гас? — тихо спросил он.

— Собираюсь, — резко ответил граф, — ползти на коленях к Растусу Груну.

Сэр Антони с ужасом воскликнул:

— Нет, только не к Груну! Неужели ты уже попался этой акуле в пасть! Это просто безумие!

— Два года назад, когда никто не одолжил бы мне и пенни, он выручил меня.

— Что до меня, я лучше бы бросился в море, чем связываться с самым бессердечным ростовщиком в Уэст-Энде!

Инчестер ничего не ответил.

Помолчав, сэр Антони сказал:

— Уверен, ты бы мог что-то продать.

— Все, что мог, я уже продал. Деньги пошли на оплату счетов, которые накопились за время болезни моей матери. Все, что еще осталось в доме, должно перейти к моему сыну, только вряд ли я смогу позволить себе иметь детей!

— А твоя земля? У тебя ведь немалые владения.

— Моя земля заросла сорняками, и едва ли хоть часть ее будет вспахана. Да, и все равно мне не на что купить семена для посева.

Сэр Антони вздохнул:

— Мне очень жаль тебя. Гас.

— Мне самому себя жаль. И еще больше — моих людей. Они голодают. Тони! Представляешь, каково это, знать, что люди, которые из поколения в поколение служили моей семье, голодают, и быть не в состоянии им помочь.

В голосе графа звучали боль и отчаяние.

Сэр Антони вновь наполнил оба бокала, не находя слов, чтобы утешить друга.

Некоторое время они молчали, затем сэр Антони спросил:

— Ты действительно пойдешь к нему?

— Мне назначена встреча в пяти часов».

— Назначена встреча?

— Я написал ему, чтобы узнать, сможет ли он принять меня. Поездка в Лондон была бы напрасной тратой денег, если бы я не застал Растуса Груна.

— Ну, он не упустит случая обчистить еще одного безумца, которому не повезло в жизни, — произнес сэр Антони презрительно, на что граф сказал:

— Я получил ответ. Мне предлагается зайти сегодня. Я молился всю дорогу, чтобы Растус Грун не потребовал вернуть ему прежний долг.