Еще бы, ведь разборчивостью она не отличается!
И тут Реджину осенило. Может, идиотский план отца поможет положить конец сплетням? Может, удастся создать впечатление, будто все это время она ждала, пока опомнится Джереми?!
Идеально! Она отплатит Джереми той же монетой и использует его, чтобы отвлечь отца. А сама пока притворится, будто преследует Маркуса Ролтона!!
Реджина так и этак обдумывала чудесную идею. Восхитительно! То, что надо! Смешение запретного с немалой дозой респектабельности. Пусть все думают, что ее целью всегда был Джереми! Она поставит его в такое положение, что у него не будет иного выхода, кроме как помочь ей расправиться с Ролтоном! Бедный Джереми! Он уже давно не имел с ней дела и не догадывается, что его ждет.
О Господи! Да она еще хуже своего отца. А сезон ведь только начинается!
Лондон, весна 1812 года
Самым знаменательным событием начала сезона был бал у Скеффингемов. Его должны были посетить и Рол-тон, и Джереми. Поэтому Реджина оделась особенно тщательно — в любимый туалет из бледно-желтого крепа, расшитый жемчугом. Из драгоценностей она выбрала жемчужное ожерелье и серьги, принадлежавшие еще ее матери. Такая же мягко сияющая нить была вплетена в волосы цвета воронова крыла.
Может, она торопится? Реджина раздраженно дернула себя за локон. Они вернулись в город всего два дня назад и вчера вечером были на ужине у Татумов, а теперь еще и бал. Это уже слишком, особенно если учесть утомительную поездку из Хартфордшира и тот факт, что она еще не составила план действий.
— Ты неотразима, дорогая, — заметил отец, накидывая ей на плечи прозрачную газовую шаль в тон. — Ты готова?
Ворота дома Скеффингемов были широко распахнуты, и любопытные зеваки глазели, как экипаж за экипажем подъезжали к крыльцу и пассажиры, одетые по последнему слову моды, исчезали в дверях величественного трехэтажного кирпичного особняка, словно по взмаху волшебной палочки. Они втиснулись в переполненный вестибюль, прошли по длинному коридору, увешанному заключенными в золоченые рамы портретами многих поколений предков Скеффингемов, и поднялись на балкон второго этажа.