Ну и еще было за что именно так называть Олега Васильевича Таранова. Кто-кто, а полковник Михеев хорошо был осведомлен о том, где его подчиненный получал специальную выучку.
– Садись, Олег Васильевич, поближе, – по-дружески похлопал Михеев по столу, когда они остались с Тарановым вдвоем в кабинете. – Ты что скуксившийся какой-то? Не выспался?
– Выспался. – Таранов потер виски. – Но вот башка разваливается. Наверное, к непогоде...
– Ну ты даешь! К непогоде... А что тогда мне говорить?! – Михеев сочувственно посмотрел на макушку своего заместителя, как будто там можно было разглядеть следы головной боли. – Васильич! Не в службу, а в дружбу помоги, Христа ради! Бабы дома навалились так – не продохнуть. Короче, у них подруга есть, не то экстрасенс, не то гадалка какая-то. Обнес ее ухарь один. Жених. Ну, она с заявлением пришла в отдел, а ее отфутболили. Вот она по случаю жене с тещей и нажаловалась. А они мне пней вставили! В общем, я пообещал, что ты ее примешь...
Таранов посмотрел на Михеева красными, как у больного быка, глазами и «мыкнул».
– Болит? – сочувственно спросил Михеев.
– Не то слово! А тут еще вы, Константин Афанасьевич, со своими бабами и экстрасенсами...
– Слушай! А может, она тебе... того?!!
– Что «того»?!! – Таранов непонимающе посмотрел на начальника.
– Ну... Это... Голову поправит!
Таранов, будь на месте Михеева кто другой, высказался бы с яркими эпитетами по поводу того, что думает об экстрасенсорных способностях «Тамары Георгиевны Селениной», как было обозначено на листочке, вырванном из блокнота, который подсунул ему под руку начальник. Но здесь сдержался, спорить не стал.