Утром ее разбудил тарановский хохот.
– Что ты ржешь как конь и в такую рань? – Лариса пришлепала на кухню, теряя по пути тапки.
Таранов в долгополом махровом халате босиком стоял у стола и любовался на ночное Ларкино произведение.
– Хорош! – вкусно сказал Олег. – Ох, хорош гусь! И похож-ж-ж-ж!!!
– Правда, похож?
– Оч-ч-ч-чень! Ты его изобрази, как на фото: в коже, с бабочкой и с готовым орудием наперевес. И на выставку!
Лариса шикнула на него и расхохоталась, представив такого красавца на выставке. Отбоя бы не было от посетителей!
Лариса выпроводила Таранова на работу, быстро помыла посуду и присела к столу. Затея эта – сделать куклу, похожую на мошенника, который испортил жизнь влюбленной в него женщины, – увлекла ее не на шутку. Типаж уж больно хорош!
А история, которую рассказал ей на ночь глядя Таранов, тронула ее не на шутку не просто из женской солидарности, а отдаленно напомнила ей ее собственную историю. Пять лет прошло с тех пор, как она закончилась, а Лариса до сих пор не могла вспоминать ее спокойно. «Спасибо мужчинам, которые умеют испортить жизнь доверчивым женщинам...»
* * *День был как день: не хуже и не лучше всех остальных майских дней. Ну, разве что погода была приличная, не по-питерски сухая и теплая. Лариса Михайловна Потапова привела в Русский музей своих учеников – у них был коллективный поход на выставку. Ей не жаль было своего выходного дня, хотелось, чтобы дети, у которых на уме лишь компьютерные стрелялки и пустая болтовня, хоть чуть-чуть приобщились к прекрасному. Да, банально звучит. Затаскали фразу, замучили. Но очень уж правильно и верно сказано – «прекрасное».