— Погодите. — Я пыталась говорить медленнее. — Два дня назад я звонила в эту гостиницу и разговаривала с дежурным, голос которого, как это ни странно, был похож на ваш. Он сказал, что Адель Харрис расплатилась и выехала. Мне хотелось бы взглянуть на квитанцию об оплате счета.

— Но, мадам…

— Не выводите меня из терпения. Я хочу взглянуть на записи.

— Мадам, но они для служебного пользования. Я не могу позволить…

Я уже была готова грубо прикрикнуть на этого человека, когда кто-то вступил в разговор:

— Возможно, я смогу вам помочь.

В непомерно больших очках, скрывавших глаза, передо мной стоял тот самый смуглый джентльмен, которого я заметила в аэропорту, а затем в вестибюле гостиницы.

— Я невольно услышал ваш разговор и подумал, что мог бы оказаться полезным, поскольку я тоже турист.

Он говорил на отличном английском тихим, вкрадчивым голосом, с едва заметным акцентом. Не знаю почему, но он мне сразу не понравился.

— Все в порядке. Спасибо, я сама справлюсь.

— Вы говорите, что разыскиваете сестру.

— Она здесь проживала, однако этот джентльмен утверждает, что на сей счет нет никаких записей. Так вот, я точно говорила с кем-то…

Незнакомец что-то сказал дежурному по-итальянски. Тот только пожал плечами.

— Тогда мы сами проверим записи.

Когда дежурный начал возражать, незнакомец поднял руку и подчеркнуто любезно сказал:

— Мы хотим сэкономить время и избежать неприятностей. Завтра эта молодая леди пойдет сначала в американское посольство, затем в полицию. И тогда не мы одни будем изучать ваши записи.

Эта угроза не подействовала на итальянца.

— Вы должны понять, — возразил он. — Записи предназначены для служебного пользования. Я никому не могу разрешить заглянуть в них без особого указания. Если вы должны обратиться в полицию, обращайтесь, но мы не можем допустить вмешательства в частную жизнь наших клиентов.