Она физически не могла долго находиться в состоянии напряжения. Даша знала, что Стас ждет, пока она не выдержит и не начнет снова прокладывать мостик примирения. И с каждой ссорой ожидание мира становится все более тягостным. Ему нестерпимо проводить в одиночестве эти бесконечные минуты. И сейчас он едва сдерживается, чтобы не открыть окна и не кричать, не звать ее, вглядываясь в спускающуюся темноту. Так уже было, но он больше не сделает этого, не веря, что холодные потоки воздуха донесут до ее ушей всю его любовь и безнадежность. Он не виноват, что не может совладать с собой. Он не собирается просить прощения. Стас вообще ни разу не просил у Даши прощения, даже когда был явно не прав. Это не в его правилах. Он не мог снизойти до элементарного «прости», считая это ниже своего достоинства. Даша вообще перестала понимать его – это был другой мужчина, совершенно другой. Она не могла любить его такого, отчаянно надеясь на счастье, и сейчас оказалась перед необходимостью все остановить. Она должна это сделать, иначе рано или поздно они убьют друг друга. Это будет не острый нож или яд. Это будут слова, которые ранят гораздо больнее. От них не спрячешься. Они проникают в душу и совершают самую разрушительную работу. Исправить ее результаты обычно не удается никому. Только время, кропотливо отсчитывая за часом час, может быть единственным лекарем, которому подвластно чудо. Однако какая-то деталь, неосторожное напоминание могут вернуть в прошлое, и тогда даже время мчится вспять. Это самое ужасное, что может происходить с человеком, – снова пережить муки душевной смерти, разрушающей его окончательно.

Даша сейчас желала только одного – чтобы сознание отключилось. Чтобы оно покинуло ее, и тогда уйдет эта боль, терпеть которую она не хочет, не должна. Как несправедливо то, что с ней произошло! Неужели она заслужила это? Мама теперь все чаще говорит, что человек получает по делам своим. Раньше она просто боролась с обстоятельствами, а сейчас предпочитает прятаться за умные фразы, философские изречения.