Особое его внимание привлек портрет Сары, висевший у нее за спиной. Он то несколько минут разглядывал портрет, то мучительно долго рассматривал ее, отчего Саре становилось неловко.

Когда стало ясно, что есть больше никому не хочется, девушка предложила Кейну закончить пить виски на террасе, где попрохладнее. Он согласился, попросил у Кана еще одно виски и отправился вслед за Сарой на террасу.

Но и на воздухе было мало облегчения от удушающей жары и влажности. Или от витавшей между ними напряженности. Американец по-прежнему не торопился завязывать разговор, а стоял и смотрел куда-то на горизонт, где виднелся огонек судна. Он достал из кармана сигару, вставил ее в рот, потом достал из кармана спичечный коробок и зажег спичку, чиркнув ею о стену. Сара наблюдала, как желтый отблеск огня прыгает по его лицу, когда Кейн, сложив ладони, поднес пламя к сигаре. Его брови сошлись, он поднял голову и выпустил густую струю дыма. Потом бросил спичку в темноту, взглянув на Сару и расплылся в улыбке.

– Не пора ли нам приступить к делу, мисс Сент-Джеймс?

Девушка присела на краешек стула, прочного, словно из мрамора.

Американец засмеялся и сел на перила террасы, одной но гой опираясь о пол, а другой раскачивая в воздухе. Рука его покоилась на колене, о сигаре он на время забыл.

– Вы хотите, чтобы я подставил свою шею и поехал в Жапуру, где начну войну с Кингом.

Сара оставалась неподвижной, напрягшейся. Взгляд ее был прикован к лежавшей на его колене руке Кейна. Она была загорелой, с длинными пальцами, способной быть и сильной, и ласковой. Внезапно девушка вспомнила, как он гладил предыдущей ночью ту женщину – вначале грубо, потом нежно.

– Мисс Сент-Джеймс… – Она посмотрела ему в лицо. – Полагаю, вы хотели сделать мне непростое предложение, что бы я поехал в Жапуру.