Скорбно зазвонили колокола епископской церкви. Гроб вынесли из часовни, и похоронная процессия медленно двинулась через центр Джорджтауна. Толпившиеся на узеньких улочках люди: англичане, датчане, индейцы, негры – откровенно рыдали и бросали на дорогу орхидеи. Катафалк везли черные горделиво выступающие арабские скакуны.

Все старательно уступали дорогу Саре. Девушка была так близка к королевской семье, как им могло только сниться. При этом многие жители Джорджтауна считали ее ребенком и знали как «принцессу». Молодые женщины Британской Гвианы независимо от расы, смотрели на Сару Сент-Джеймс, как на пример для подражания, и хотя многие завидовали ей, никто никогда не сказал о ней недоброго слова.

Несмотря на угрозу дождя, весь Джорджтаун высыпал на кладбище. К тому времени, когда последний скорбящий покинул его, дневной свет превратился в сумерки. И только тогда Сара вошла в склеп отца и припала щекой к краешку его гроба.

Слуга Канимапу осторожно приблизился к ней. Некогда он был вождем племени карибских индейцев, а со временем стал доверенным слугой Честера Сент-Джеймса и его верным другом.

Когда Канимапу положил руку на плечо Сары, девушка уткнулась лицом ему в грудь и по-настоящему дала волю слезам.

– О, Кан, что я буду делать без тебя? Индеец обнял ее:

– Тише, миси Сара, все обойдется.

– Нет, ничего уже теперь не будет, как надо.

– Кан поможет тебе.

– А что ты можешь сделать. Здесь никто ничего не может сделать.

– Кан поможет тебе, – твердо повторил индеец. Сара покачала головой.