— Ефим, каким ветром? — обрадовался Деркун. — А говорили — ты за океан подался?

— Это была турпоездака. Неужели ты подумал, что там спят и видят наших ментов, там своих копов хватает. А ты, я смотрю, нашел не пыльное место. Стол, как у начальника, куртец кожаный, штаны просиживаешь, газетку почитываешь, а бабки капают и, видимо, немалые…

— Грех жаловаться, старичок. Охранники у нас в стране теперь самые уважаемые люди. Попробуй не уважить — уйдут в криминал, а это миллионы здоровых мужиков. Тогда уж точно всем остальным придется отправляться в турпоездку, в бессрочную. Ты не спешишь? Тогда посиди чуток в уголке, почитай книгу. Через два часа меня сменят и пойдем ко мне домой. С сыном тебя познакомлю с женой. Она борщ сварит, настоящий с пампушками.

— Я пришел к тебе за помощью, — сказал Фима и рассказал приятелю все, что произошло между ним и Вартановым.

По мере того как, он излагал, Деркун то сжимал, то разжимал свои пудовые кулачищи, а когда Фима закончил, он сложил газету и сунул ее в карман кожанки.

— Так, сейчас придет мой сменщик, и мы с тобой поедем к этим армяшкам разбираться. Прихватим с собой пару мужиков из нашего агентства, и поедем. Пора поставить это говно на место. Совсем обнаглели, буржуи херовы, думают, если у них деньги, то все должны им жопу лизать. А мы им в пятак, а потом догоним и еще. Будут лететь, пердеть и радоваться до самых до окраин.

Больше всего Никиту разозлило, то, что Вартанов отнял у Фимы паспорт, что какой-то хлыщ с долларами, который спаивает родную страну заморской кислятиной, может, по своему усмотрению, фактически лишить простого человека гражданства. Деркун был убежденный государственник.